Как-то так...

Петербург, 1913 год. Воздух ещё не знал, что может держать гигантов. Пока не поднялся Игорь Сикорский — молодой инженер, которому было двадцать четыре, и который уже видел то, чего не видели другие. Не самолёт. Воздушный корабль.
«Русский витязь» — или «Гранд», или «Большой Балтийский», как звали его раньше — взмыл над Петербургом 26 мая. Первый в мире многомоторный самолёт. Два мотора, потом четыре. Стратегическая разведка — такова была задача. Но задача оказалась скромнее того, что случилось.
Молва покатилась по империи быстрее, чем самолёт. Николай II пожелал осмотреть. Перегнали в Красное Село. Царь поднялся на борт — и спустился другим человеком, или, может, просто убедился, что его подданные умеют летать. Золотые часы — подарок, который говорил: я верю. Я вижу.
Размеры и вес превосходили всё, что строилось до сих пор. Но главное — не цифры. Главное — направление. Тяжёлое самолётостроение родилось в этот день. Пассажирские лайнеры, бомбардировщики, транспортные гиганты — всё это выросло из «Витязя», как дуб из жёлудя.
Через два с половиной месяца — мировой рекорд. Полтора часа в воздухе с семью пассажирами. Семью живыми людьми, которые доверились металлу и молодому инженеру.
А потом — «Илья Муромец». Сто лошадиных сил. Тридцать один метр размаха. Перелёт Петербург — Киев — Петербург, совершённый самим Сикорским. 1914 год — эскадра воздушных кораблей, не имевшая равных. Военный министр подписал положение, и небо стало полем боя.
Но Сикорский не остановился. Вертолёты-краны. Вертолёты-амфибии. Тральщики. Турбинные машины с убирающимися шасси. Пятнадцать типов самолётов. Рекорды грузоподъёмности, скорости, высоты. Модели, которым не было равных годами.
Он ушёл из России, но оставил ей небо. Сегодня его вертолёты — марка Sikorsky, легенда мировой авиации. А началось всё 26 мая 1913-го, в Петербурге, где молодой человек доказал: воздух держит не только птиц. Он держит мечты. И моторы. И империи. И будущее, которое мы сейчас называем авиацией.

В самом конце весны, когда май уже щедро дарит тепло, а школьные коридоры затихают после уроков, наступает особенный день. В России и многих странах ближнего зарубежья его знают как «Последний звонок». И пусть в разных регионах даты могут чуть смещаться, суть этого праздника остаётся неизменной, пронзительной и светлой.

Человеческая жизнь всегда делится на главы. Мы меряем её возрастом, учебой, увлечениями, работой. И школа в этой книге судьбы — одна из самых важных, трепетных глав. Это не просто годы за партой, это время, когда мы учимся не только наукам. Мы взрослеем, находим первых настоящих друзей, учимся побеждать и проигрывать, спорить, ошибаться и влюбляться. Школьный путь, который проходит каждый ребёнок за редчайшим исключением, сам соткан из переходов: трогательная и наивная младшая школа, бурлящая средняя и, наконец, устремлённая в будущее старшая. Каждый рубеж — переводные контрольные, зачёты, экзамены — это не просто проверка тетрадей, это момент, когда юный человек, возможно, впервые задаёт себе взрослый вопрос: «Что дальше?».

И вот, у последней черты, этот вопрос звучит уже в полный голос: часть жизни безвозвратно становится прошлым.

У этой дороги есть два главных символа, два праздника, похожих и непохожих одновременно. Оба они носят в руках колокольчик — тот самый голос школы, что отмеряет время уроков и перемен. Первый, «Первый звонок», распахивает двери 1 сентября, встречая малышей-первоклашек. Второй же, «Последний звонок», подводит итог.

Его история началась в далёком 1948 году, когда 25 мая в одной из московских школ прозвенел особенный звонок. С тех пор традиция окрепла, превратилась к 1970-м во всенародное торжество и живёт по сей день в последней декаде мая. Момент выбран трепетный: уроки уже позади, а выпускные экзамены ещё не начались, время застыло в коротком миге прощания. Важно помнить: герои этого дня — не только одиннадцатиклассники, но и те, кто оканчивает девятый класс. Для многих этот рубеж становится финальным аккордом среднего звена, первым шагом в профессию.

«Последний звонок» — праздник со своими щемящими душу традициями. В актовом зале, полном солнечного света и улыбок, звучат напутствия директора, тёплые слова классного руководителя и учителей, которые за эти годы стали почти родными. Говорят о важном, желают удачи на экзаменах, верят в большое будущее. А потом наступает момент, когда сами выпускники говорят спасибо — песнями, стихами, трогательными сценками. Их приходят провожать младшие школьники, а кульминацией становится звон маленького колокольчика в руках первоклашки, которую обычно бережно несёт на плече выпускник. Этот перелив и есть тот самый «последний звонок» — голос уходящего детства.

И нередко вместе с последним звоном в высокое майское небо взмывают десятки воздушных шаров, уносящих мечты.

А впереди — экзамены, новые горизонты и долгожданные победы.

Он родился 25 мая 1941 года, за несколько дней до самой страшной войны. Словно природа задержала дыхание и выпустила в мир человека, который будет жить ярко, гореть быстро и сгореть дотла — не дожив до сорока.

Олег Даль. Даже фамилия короткая, резкая, как выстрел. И глаза — бездонные, усталые, чуть насмешливые, чуть безумные. Он не играл — он проживал. Каждую роль. Каждый кадр. Каждое мгновение на экране.

Путь начинался в Люблино, потом Щепкинское училище, «Современник», театр на Малой Бронной, Малый театр. Но настоящей стихией Даля стал кинематограф. Он был универсален — это редчайший дар. Мог рассмешить и разрыдаться в одной сцене. Был своим и в шекспировской трагедии, и в чеховской тоске, и в детской сказке, и в военной хронике.

Вспомните: Солдат и Кукольник в «Старой, старой сказке» Надежды Кошеверовой — светлый и тёмный двойники одной души. А потом — Шут у Козинцева в «Короле Лире». Шут, от которого мороз по коже: мудрый, горький, острый. Даль не боялся трагизма. Он в нём жил.

«Женя, Женечка и «катюша»», «Хроника пикирующего бомбардировщика» — там он был настоящим: мальчишкой на войне, который и смеётся, и стреляет, и умирает. «Плохой хороший человек», «Земля Санникова». И конечно — «Вариант «Омега»». Разведчик Скорин. Не герой с плаката, а человек с надрывом, с правдой в глазах. Даль играл так, что веришь: он сам там был.

А потом — «Отпуск в сентябре». Вампиловская «Утиная охота» — роль, которую считают вершиной. Зылов — потерянный, надломленный, блестящий и никчёмный. Даль сыграл человека, который разучился жить. Он сыграл себя? Может быть. Мы уже не узнаем.

И совсем незадолго до ухода — принц Флоризель. Изящный, ироничный, лёгкий. Казалось, жизнь налаживается. Но нет.

3 марта 1981 года. Киев. Творческая командировка. Сердечный приступ — и всё. Киноплёнка оборвалась. Ему было 39.

В Москве, на Ваганьковском кладбище, тихо. Там, где лежит Олег Даль, всегда приносят свежие цветы. Потому что память — жива. Потому что человек, сыгравший столько смертей, сам ушёл слишком красиво и слишком рано.

Он не дожил до сорока. Но оставил после себя сорок жизней — в каждой роли.

Сто один год на невских берегах: «Зениту» — 101!

25 мая 1925 года, ещё в прошлом веке, на Ленинградском Металлическом заводе родилась команда. Тогда никто не знал, что скромный заводской кружок станет легендой, а дата 25 мая навсегда войдёт в историю российского футбола как день рождения клуба с именем, произнесённым на всех континентах.

Спортивные историки могут спорить, а болельщики — вести свои хронологии. Но есть истина, которую не оспорить: сине-бело-голубое небо над Петербургом — это цвета «Зенита». От первых матчей на чемпионатах Ленинграда до грандов европейского футбола — путь длиною в век.

Команда меняла имена: «Сталинец», заводская дружина, гордость ДСО «Зенит». Менялись эпохи, стадионы, тренеры. Но неизменным оставалось одно — характер. Белый и голубой цвета, рождённые в 30-х годах, стали символом чистоты, воды и невской свободы.

А потом был 1944 год. Блокада только что отпустила Ленинград, город ещё дышал болью и пеплом. И в этот же год «Зенит» завоевал первый Кубок СССР. Символизм, от которого мороз по коже: команда победила, когда победа нужна была всему городу. Ветераны, оставшиеся в блокадном кольце, игравшие на «Дороге Жизни», сражавшиеся на фронте, — они вернулись, чтобы поднять трофей.

Трагедии и триумфы переплелись в истории клуба навсегда: футбольный бунт 1957 года, полуфиналы и финалы, Кубок Флоренции и долгие годы безденежья. Но огонь не гас.

Новая эра грянула в 2008-м. Кубок УЕФА и Суперкубок УЕФА — Европа впервые так явственно услышала имя «Зенит» из Санкт-Петербурга. А потом — гегемония в России: одиннадцать чемпионств, две звезды на эмблеме, бесчисленные Суперкубки.

Сегодня на эмблеме — легендарная стрелка, снова вернувшаяся к жизни. Сегодня на стадионе — голоса десятков тысяч. Сегодня в Академии «Смены» — те самые мальчишки, которые через годы выйдут на поле, чтобы продолжить эту столетнюю сагу.

«Зенит» — это больше, чем клуб. Это город. Это река. Это имена в Зале Славы: от блокадных ветеранов до звёзд XXI века. Это гимн над Невой, который не спутаешь ни с каким другим.

А у меня сын фанат зенита. Вот его и с проздником

Мальчики с этим именем — словно лоскутное одеяло: никогда не угадаешь, какой узор проступит завтра. Иван может быть тихим, почти неприметным, растворяющимся в толпе; а может — сорванцом и заводилой, от которого гул стоит на всю округу. В нём уживаются сила и слабость, нежность и гнев, святая доброта и неожиданная жестокость. Он — целый мир в одном человеке.

Иваны берутся за всё. Потому что интересно всё: лес, небо, стихи, больные, тяжелые грузы — любая работа становится их работой. Поэт Есенин и летчик Кожедуб, лесоруб и врач — имя не выбирает профессию, оно выбирает широту.

Они живут с распахнутыми дверьми. В курсе всех дел родни и ближнего круга. За столом — душа компании, собирающий вокруг себя шумный, хмельной, настоящий праздник. Щедры — как правило. Скупы — как редкое исключение. Без футбола и рыбалки — ни дня. И даже мировая политика для них не чужая: Иван всегда имеет своё мнение о том, как править миром.

Женщине, что свяжет жизнь с Иваном, стоит приготовиться к бесшабашности. Дом её превратится в проходной двор, гости будут сменять друг друга бесконечной чередой, а скука умрёт на пороге. Иван доверчив — иногда до смешного. Отзывчив — подставит плечо, не спрашивая. Гибок, как лоза, но если речь зайдёт о его кровных интересах — упрямее осла.

Он дорожит браком. Искренне. Но может вдруг увлечься подружкой жены — и сам же потом не поймёт, как это вышло. Ревнив? Нет, скорее нет. Но если кто-то начнёт открыто ухаживать за его женой — реакция Ивана станет главной драмой вечера, непредсказуемой и яркой.

В доме у него всё по полочкам: мужская работа и женская. Свою половину делает без напоминаний, молча и надёжно. А дети… Дети обожают своих отцов-Иванов. Потому что Иван для ребёнка — это не просто папа. Это гора, праздник, рыбалка и человек, который всегда за тебя горой.

Имя, в котором — вся русская противоречивая, щедрая, бесшабашная и верная душа.

Москвичи вырвали победу у «Краснодара» в драматичной битве: основное время закончилось 1:1, а серия пенальти подарила трофей красно-белым. Казалось, страсти на поле утихли, но… триумф не обошелся без жертв.

Герой матча Пабло Солари (забивший единственный гол в игре) поднял хрустальный кубок над головой, и тот не выдержал напряжения — тяжелая крышка сорвалась, упала и отколола нижнюю часть. Аргентинец оформил дубль: гол + «сейв» против хрупкого стекла.

Теперь «Спартак» как пятикратный победитель забирает Кубок себе на вечное хранение. Гусь-Хрустальный может готовить заказ на два экземпляра: один — в музей, другой — для следующего розыгрыша. Или… заводской брак спишут на историю?

Поздравляю всех фанатов Спартака.

Да, вот еще. Заказал себе лазерный уровень, в озоне.
Вот такой.

Судя по отзывам неплохой, а что и как время покажет.

А да, сегодня махну на дачу, сажать помидоры.
Люблю их, пипец
А жена опять не может. А у мелкого экзамены и прочая хрень. Ну и х.... с ними, Сам поеду сажать.
Друган сосед вроде как собирается приехать.
Так что вот.

Вчера искал в Леруа Мерлен, или как по новому Lemana Pro панель в туалет. Решил отделать туалет панелями. \
Уже купил дверки, цвет дуб сонома.
Так вот, при поиске нашел сонома, но цвет не попал вообще.
Вот вам пример.



Честно говоря, охренел, это не то слово, которое может быть употребимо к данному цвету.
Хорошо что при звонке в лемана про трубку взяла девушка и подсказала, что приехать в данном случае самый лучший вариант.
Ну а там уже двое парней помогли выбрать похожую расцветку панелей.

Это цвет дуб дорато.
Ну вот, мы заказали, теперь ждем, когда доставят.

В русском календаре есть даты, которые держат мир. Никола Угодник — дважды в год: зимой, когда холод сжимает, и весной, когда земля вздыхает. 22 мая — Никола Вешний, Никола с травой. День, когда природа переписывает договор с человеком: отныне — расти, не тужи, живи.
Святитель Николай — не просто святой. Он примиритель, хранитель, чудотворец ещё при жизни. Моряки молились ему в шторм, купцы — в сделках, дети — в темноте. Но крестьянин молился особенно: дай траву, дай молоко, дай не голодать до урожая.
И травы начинали расти. Не метафорически — буквально. С Николина дня поля зеленели так, что посевы Юрьева дня казались скромным началом. «Не хвались на Юрьев день посевом, а хвались на Николин день травой» — мудрость, вымеренная веками. Лошадей выгоняли в ночное — впервые после долгой стойла. Холостые парни шли с пирогами из гречневой каши, а вечером к ним приходили девушки, и травы не только росли, но и пели, и плясали в хороводах.
«До Николы крепись, а с Николы живи, не тужи» — эта присказка была не праздником, а экономикой. До Николы — последние запасы, последние силы, последняя надежда. После — молоко течёт, скотина сыта, земля обязуется. Можно не считать зёрна в мешке. Можно дышать.
Приметы — не суеверие, а метеорология души. Утренний туман? Умойся росой — здоровье в карман, урожай в поле. Дождь на Николу? Небо одобряет: сеять можно, ждать можно, верить можно.
Два Николы у народа: один с травой, другой с зимой. Между ними — вся жизнь. Посев и урожай. Голод и сытость. Крепость и радость. И святой, который примирял враждующих при жизни, продолжает примирять человека с землёй — дважды в год, строго, как солнцестояние.

Куда-то делись сердечки, лайки которые.
Странно, в комментариях они есть, а в тексте нет. Чедеса в решете.
Посмотрите, может и у вас так-же?
Кто-нибудь знает секрет-отгадку на этот вопрос?