Как-то так...

Вера Игнатьевна Мухина — имя, которое прочно вписано в историю отечественного искусства. Она родилась 1 июля (19 июня по старому стилю) 1889 года в Риге, в семье купца. Детство и юность Веры прошли в Феодосии — именно там пробудился её художественный дар: в этом живописном уголке Крыма она получила первые уроки рисунка и живописи, впитывая красоту южного пейзажа и словно предчувствуя своё призвание.

Окончив гимназию, Мухина переехала в Москву, где продолжила путь в искусстве: училась живописи в студиях прославленных пейзажистов — К. Юона и И. Машкова. Но жажда новых знаний и стремление постичь тонкости мастерства вели её дальше. С 1912 по 1914 год Вера жила в Париже — в самом сердце художественной жизни Европы. В академии Гран‑Шомьер она постигала скульптурное ремесло под руководством Эмиля Антуана Бурделя, выдающегося французского мастера, чьё влияние помогло ей обрести собственный пластический язык. А с 1914 года началось её путешествие по Италии: Мухина погружалась в наследие Ренессанса, изучая скульптуры и живопись эпохи, когда искусство стремилось к гармонии величия и человеческого идеала.

Всесоюзную и мировую славу Вере Игнатьевне принёс монумент «Рабочий и колхозница». Представленный на Всемирной выставке в Париже в 1937 году, он поразил зрителей энергией и размахом: две фигуры, устремлённые вперёд, стали символом эпохи, воплощением силы и единства. В 1939 году скульптуру установили близ северного входа на Всесоюзную сельскохозяйственную выставку, а с 1947 года она превратилась в узнаваемую эмблему киностудии «Мосфильм» — словно застывшая в металле клятва устремлённости в будущее.

Мухина по праву считается одним из самых знаменитых советских скульпторов. В её работах всегда ощутим особый пафос — пафос масштаба и силы. Тяготение к мощи, волевая динамика форм, любовь к грандиозному делали её произведения созвучными духу времени. При этом за идеологическим посылом угадывается подлинное художественное видение: Мухина не просто следовала задачам эпохи — она выражала их языком монументального искусства, превращая заказ в произведение, способное пережить своё время.

Помимо главного шедевра, Вера Игнатьевна работала над множеством других проектов. В 1938–1939 годах она создавала скульптуры для Москворецкого моста по проекту А. Щусева: «Гимн Интернационалу», «Пламя революции», «Море», «Земля», «Плодородие», «Хлеб» — каждая из них была наполнена символикой и энергией. Известны и её памятники П. И. Чайковскому и М. Горькому в Москве. Однако не все замыслы удалось воплотить: некоторые проекты так и остались на бумаге, храня в себе нереализованный потенциал творческой мысли мастера.

Параллельно с монументальными работами Мухина обращалась и к камерным жанрам. В 1940‑х годах её увлёк художественный эксперимент со стеклом. Она создавала не только вазы и кубки, но и портреты в стекле — такие как «Портрет В. И. Качалова» и «Портрет солиста балета С. Г. Кореня в роли Меркуцио» (оба — 1947 год). Кроме того, Вера Игнатьевна разрабатывала эскизы к спектаклям, раскрывая ещё одну грань своего таланта.

Интерес к портрету сопровождал Мухину всю жизнь, но её подход был далёк от сентиментальности. В портретных работах она избегала непосредственного лиризма, стремясь к обобщённым решениям и сдержанной монументальности пластики. Её герои словно выходят из времени, становясь вечными образами, в которых личное растворяется в общем, а частное — в эпохальном.

Заслуги Веры Игнатьевны были высоко оценены: она стала народным художником СССР, действительным членом Академии художеств СССР, лауреатом пяти Сталинских премий, была награждена несколькими орденами. С 1947 по 1953 год Мухина входила в состав Президиума АХ СССР, продолжая влиять на развитие отечественного искусства уже в качестве авторитетного наставника и руководителя.

Вера Игнатьевна ушла из жизни 6 октября 1953 года в Москве. Её похоронили на Новодевичьем кладбище — месте, где покоятся многие выдающиеся деятели культуры и искусства. Но память о ней живёт не только в надгробии: она запечатлена в монументах, в линиях скульптур, в смелости пластического языка, который и сегодня звучит мощно и убедительно.

Вот так незаметно прошел июнь. Конечно, очень обидно, прошел он как0то так быстро и бестолково.
Ближе к концу бабушка сломала шейку бедра, запомнилось, хотя и не нужно.
Еще я купил генератор. Вот наверное и все, что за этот месяц произошло.
А у Вас как?
Что нибудь осталось в памяти?
Как-то так...

Генератор, инсульт и человеческий фактор

Наконец-то свершилось! Генератор приехал. Тот самый, которого я ждал с таким нетерпением. Заказ отработал на совесть — и вроде бы всё гладко, и техника не подвела, но осадочек, как говорится, остался. И даже не осадочек, а так… недоумение лёгкое.
Привозят его, курьер стоит, часики тикают, а мне нужно выгружать 105 килограммов железа. На двоих — это по пятьдесят с лишним на брата. Вроде бы немного, если ты здоров, если спина не подводит и руки слушаются. Но я со своим инсультом — это не про «поднажми». Я на автомате подхватил, вытащил из машины, а дальше — стоп. Дальше я уже чувствую, что не моя ноша.
Курьер, видя мои мучения, участливо советует: «Скажите водителю». Я сказал. Водитель подошёл, глянул, и они с курьером вдвоём затащили генератор в ворота. И всё. Точка. Дальше — ни сантиметра. Хотя до места оставалось всего метров пять-семь. Пустяк для здоровых мужиков, но для меня — непреодолимая стена.
Пришлось кантовать тяжеленную махину самому. Переставлял, пыхтел, ругался мысленно, но доволок. Генератор, кстати, не развалился — спасибо и на том, добротная вещь.
Я понимаю, что ребята свою работу сделали: привезли, выгрузили, в ворота занесли. По договорённости — молодцы. А вот по-человечески… не знаю. Наверное, просто не видели, как у человека дрожат руки, когда он держит 50 кило после инсульта. Или видели, но решили не замечать.
Осадок горьковатый. Но генератор стоит на месте. И это главное.

Недавние пожарные учения преподнесли нам сюрприз: дверь в виварий решила остаться закрытой. Расследование показало виновника — нехватку адресных блоков СП2. Без них система работает, скажем так, творчески, но не надежно.
Я не стал ждать милости от судьбы и заказал блок на Ozon. Сегодня в 10 утра приглашаю пожарных на «операцию по внедрению». Пусть ставят, настраивают и делают всё, чтобы система работала как швейцарские часы.
Кстати, о часах: надеюсь, теперь они будут показывать точное время не два раза в день, а работать бесперебойно. Ждем результата!

Инна Ульянова: Королева эпизода и дама с лисой

30 июня 1934 года в Горловке родилась девочка, чья судьба была предопределена самим окружением. Дочь горного инженера и строителя, она росла в московском Доме Совета Министров, где соседями были Герасимов, Макарова, Пырьев. В этом воздухе, пропитанном кино и театром, родилась мечта стать актрисой.
Ее путь начался в Ленинграде, в Театре комедии под крылом Николая Акимова. Он учил её не просто играть, а быть женщиной: грациозной, манкой, живой. Акимов сам шил ей костюмы, подчеркивая красоту, но политические ветра 1964 года вынудили её вернуться в Москву. Здесь она оказалась у истоков легендарной «Таганки», а позже, после раскола труппы, осталась верной принципам Губенко и Филатова в «Содружестве актеров Таганки».
Но всенародная любовь пришла к ней не через главные роли, а через яркие, запоминающиеся штрихи. Сначала все узнавали её как ту самую «Даму с лисой» из «Семнадцати мгновений весны» — образ, ставший культовым. А затем грянул 1982 год. Маргарита Хоботова из «Покровских ворот». «Кто ж его посадит? Он же памятник!» Эта фраза сделала её звездой.
Она была королевой второго плана. «Где находится нофелет?», «Утомленные солнцем», «Ералаш» — каждый её выход был праздником. Она умела украшать собой любой кадр, будь то драма или легкая комедия.
Инна Ивановна оставалась настоящей Женщиной до последнего дня. Кокетливая, яркая, обожающая внимание мужчин, она носила возраст как драгоценность. Ушла она 9 июня 2005 года, оставив после себя светлую память о том, что даже в маленьком эпизоде можно сыграть большую жизнь.

Антуан де Сент-Экзюпери: Поэт неба, ушедший в звезды
29 июня 1900 года в Лионе родился мальчик из древнего графского рода, чья душа навсегда осталась в небе. Антуан де Сент-Экзюпери прошел путь от ученика иезуитской школы и студента архитектуры до человека, для которого небо стало домом, а перо — вторым крылом.
Его юность была поиском себя. Военная служба открыла ему мир авиации, но первые шаги в литературе были робкими. Чтобы выжить, он продавал книги и автомобили, но сердце его тянулось к ветру и высоте. В 1925 году он стал пилотом «Аэропосталь», доставляя почту через пустыни Африки. Сахара, Кап-Джуби, Буэнос-Айрес — эти места стали не просто точками на карте, а источниками его мудрости. Он писал о людях, которые рискуют жизнью ради письма, о братстве тех, кто смотрит на звезды.
Он был не только летчиком, но и свидетелем эпохи. Журналистские командировки привели его в Москву 1935 года и в охваченную огнем Испанию. Но главная книга ждала своего часа в тишине.
Во время Второй мировой войны, живя в эмиграции в США (1941–1943), он создал шедевр, который читают дети и взрослые по всему миру — «Маленький принц». Эта сказка стала исповедью человека, тоскующего по чистоте, ответственности и любви.
Но Экзюпери не мог оставаться в безопасности, пока его страна воевала. Он вернулся в строй, добившись права летать на боевых заданиях, несмотря на возраст и травмы. 31 июля 1944 года его самолет исчез в небе над Средиземным морем. Он не вернулся из разведывательного полета.
Говорят, что он просто улетел к своему Маленькому принцу. Оставив нам вечную истину: «Зорко одно лишь сердце».

Голос в развалинах

Она очнулась от боли. Ломотой в висках, сухостью во рту и чувством, что кто-то выдернул из её памяти самый важный кусок, оставив лишь осколки. Рия лежала на холодном полу станции, и тишина давила на уши — та самая звенящая, абсолютная тишина, которая бывает только в мёртвых кораблях.


С трудом приподнявшись, она огляделась. То, что когда-то было ульем жизни — пульсирующими мониторами, гулом генераторов, голосами коллег, — превратилось в груду обломков. Она помнила лишь, как заходила на посадку, помнила странную аномалию в атмосфере, а потом — взрыв. Или серия взрывов. А затем — ничего.

Спотыкаясь, Рия побрела по коридору. В одном из отсеков она остановилась перед телом инженера — человека, с которым они делили ужин всего двенадцать часов назад. Глаза его были открыты, но смотрели в никуда. Часть команды исчезла бесследно, словно их поглотила сама планета.

Когда в шлюзе загудел воздушный насос, Рия даже не вздрогнула. Она уже привыкла к тому, что реальность вокруг неё рассыпается на куски. На пороге возникла знакомая фигура — коллега с орбиты. В его руках был эвакуационный комплект, в глазах — деловая озабоченность.

— Рия, ты ранена. Нам нужно убираться отсюда. Прямо сейчас.

Она медленно повернула голову. В её взгляде больше не было растерянности — только холодное, колючее любопытство, граничащее с одержимостью.

— Ты видел, что здесь произошло? — спросила она. Голос звучал хрипло, но твёрдо. — Кто это сделал? Куда делись остальные?

— Неважно. Важно, чтобы ты была жива.

Рия усмехнулась — горько, надтреснуто.

— Я не могу уйти, не зная правды. Если я сейчас сбегу, то буду видеть их лица до конца своих дней. И твоё — тоже. Поэтому иди. Или оставайся. Но я не уйду.

Она шагнула мимо него — в чрево разрушенной станции, туда, где среди металлолома и теней пряталась разгадка всего кошмара.

Достаточно интересный фильм. Вчера посмотрел с удовольствием.

Человек из орловской глубинки, ставший голосом эпохи

26 июня 1944 года, в самом сердце России, в селе Мымрино Орловской области, где земля ещё помнила военный гром, а небо дышало надеждой на Победу, родился Геннадий Андреевич Зюганов. Сын учителей, он с детства впитал главные добродетели русской провинции: трудолюбие, честность и безграничную любовь к Родине.



Серебряная медаль в школе стала лишь первой ступенью на пути к вершинам знаний. Физико-математический факультет Орловского пединститута он окончил с отличием, и даже в студенческие годы проявил себя как лидер — капитан факультетской команды КВН, человек с искромётным умом и неугасимой энергией. Но судьба уготовила ему иную роль. Служба в радиационно-химической разведке в Группе советских войск в Германии закалила его характер, навсегда связав с воинским братством — сегодня он полковник запаса химических войск, и за его плечами не просто звание, а честь, добытая в погонах.

Политическая биография Геннадия Андреевича — это летопись служения. С 1966 года он в рядах КПСС, прошёл все ступени партийной иерархии: от выборных должностей на районном уровне до инструктора отдела агитации и пропаганды ЦК. Он стал одним из немногих, кто в 1991 году не побоялся открыто выступить против перестройки, предрекая трагедию распада великой державы. И история подтвердила его правоту.

С 1993 года — депутат Государственной Думы, а с 1994-го — бессменный лидер фракции КПРФ. Четыре президентские кампании, четыре вторых места — и каждый раз он оставался верен себе и тем идеалам, ради которых пришёл в политику. Даже в 2004 году, когда партия пережила внутренний раскол и альтернативный съезд пытался оспорить его лидерство, Зюганов устоял — и Министерство юстиции признало его единственным законным председателем.

Доктор философских наук, автор более 80 книг и монографий, Герой Труда Российской Федерации, лауреат литературной премии имени Шолохова — он не просто политик, но мыслитель и подвижник. А в редкие часы отдыха — страстный волейболист, бильярдист, пчеловод и цветовод, обладатель первого разряда по лёгкой атлетике и троеборью. В нём удивительно сочетаются суровая принципиальность борца и нежная забота о тех, кто работает на земле.

Сегодня Геннадий Андреевич живёт и работает в Москве, оставаясь для миллионов соотечественников не просто председателем КПРФ, а символом верности однажды выбранному пути.

Он как-то приезжал на завод им. Семашко. Одно слово, мужик в лучшем понимании этого.
И все что он там обещал, он выполнил.

Он еще слишком мал, чтобы понимать геополитику, карты фронтов и сводки новостей. Для него война — это не стратегия. Это пустое место за обеденным столом. Это тишина в доме, где раньше звучал отцовский смех.
Простой американский мальчик решает бросить вызов судьбе. В его детском мире нет слова «невозможно». Если молитвы не помогают, он придумает свои ритуалы. Если письма теряются, он напишет тысячу новых. Он верит, что его любовь — это маяк, который сможет пробиться сквозь дым сражений и привести папу домой.
Это история не о битвах на полях Европы. Это история о битве внутри одного маленького сердца. О том, как хрупкая детская надежда становится щитом против отчаяния. Он хочет совершить чудо. Он хочет, чтобы время повернулось вспять, а война закончилась здесь и сейчас — ради одного человека. Ради его отца.
Достаточно интересный фильм.

Он родился 25 июня 1903 года, когда Индия ещё была жемчужиной британской короны, а его отец был всего лишь винтиком в огромной колониальной машине. Эрик Блэр, выходец из знатного, но обнищавшего рода, с детства впитал дух викторианской Англии, учась в Итоне и зачитываясь Киплингом. Но судьба уготовила ему иную роль — не хранителя империи, а её беспощадного критика.

Пять лет в бирманской полиции открыли ему изнанку власти. Устав подавлять, он ушёл в отставку и отправился в добровольное изгнание, где познал настоящую нищету. Работая посудомойкой и бродя по трущобам, он накапливал тот горький опыт, который вылился в его первый литературный успех. Именно тогда, скрывая свою бедность от родителей, он родил псевдоним Джордж Оруэлл — имя, которое стало символом кристальной честности.

Испанский фронт стал его главной трагедией: раненый пулей фашистского снайпера, Оруэлл выжил, но потерял иллюзии. Он увидел, как революция пожирает своих детей, и навсегда стал врагом тоталитаризма. В разгар Второй мировой войны, когда его не взяли на фронт из-за слабых лёгких, он написал «Скотный двор» — ядовитую сказку, где животные оказались честнее людей. За ней последовал «1984» — самый страшный роман ХХ века, где он придумал слова, которые теперь используются повсеместно, от политических трибун до мемов в интернете.

Он умер в январе 1950-го, через полгода после выхода романа. Но Оруэлл не ушёл, он остался в каждой строчке своих книг. Его имя носит год 1984-й, а его пророчества сбываются каждый раз, когда кто-то пытается переписать историю или заставить мир думать одинаково.