Как-то так...

Тени Лос-Анджелеса поглощают всё без разбора — даже бронированные грузовики компании Fortico Security. Они, эти мобильные сейфы на колесах, слишком часто становятся мишенями. Очередная зачистка маршрута обернулась кровавой бойней: два охранника, два имени в некрологе. В компании воцарился холодок страха и невысказанных вопросов.

Именно тогда в дверь кадрового отдела постучался он. Патрик Хилл. Британец с тихим голосом, стальным рукопожатием и взглядом, устремленным куда-то вдаль, сквозь стены. Его взяли. Босс, человек с юмором, дал ему кличку — Эйч. Хилл прошел внутренние проверки: фитнес, стрельба, вождение. Результаты — ровно по нижней планке, будто он отмерял сантиметры до минимально допустимого. Ни больше, ни ровно столько, чтобы его не заподозрили в полной профнепригодности.

Его первый рейс должен был стать статистикой. Очередной тест на прочность для Fortico. Так и вышло. Вооруженная банда, слаженная и жестокая, взяла его грузовик в клещи. Но то, что случилось дальше, не вписывалось ни в один сценарий. Не было паники, не было переговоров. Был только Эйч. Холодный, безмолвный и смертоносный вихрь.

Когда смолкла стрельба и рассеялся дым, на асфальте осталась лежать целая банда. А он, слегка запачканный пылью и порохом, отчитывался по рации с бесстрастностью, будто сообщал о погоде.

Компания обрела героя. Коллеги смотрели на него с благоговейным ужасом, начальство — с восторгом и расчетом. Но слава и уважение отскакивали от него, как пули от брони. В его ледяных глазах читалась лишь одна ясная мысль: миссия только началась. Эйч пришел не за деньгами, не за славой. Он пришел за правдой. Или за местью. И его цель была теперь на шаг ближе.

Кино детское, новогоднее. Миссия, красный. Но в принципе интересно. Сказка 100%. Написано, что фантастика. Может быть, я спорить не буду.
Прикольный фильм вообще-то.

Все. Дома. В 9 утра уже был, мои еще спали. Позавтракал, и тут супруга проснулась. На работу ей пора была. А я остался дома. Потом проснулся молодой, и тёща. Вот как то так, вчера смотрел кино по ящику, делать нехрена было.
Да, пару раз звонили с работы, там похоже накрылся ббп. Благо у меня был.
Ну вот вроде и все. Пойду готовить ужин. Соскучился я по мясу. Там, хоть и было, но не то
Удачи всем!

Я ещё от обеда не успел отойти, как принесли ужин. Вот такой очень вкусно..




Обожрался. Кефир еще не пил, оставил на потом.
В общем пипец полный.

Снова лег в Коммунарку, надо прооперироваться. Положили и прооперировали достаточно быстро. Часиков в 10 я уже завтракал.

Кормят здесь на ура. Очень вкусно.
Лежу 1 в палате. А вот и палата.


Завтра обещают выписать.
Еще принесли обед, так что я еще и пообедал.




Как то так...

Вчера весь вечер ушёл на одну-единственную карту — ту, что на экране ноутбука, залитую тёплым светом закатных гор и извилистых серпантинов. Сначала всё было просто: супруга нашла уютную гостинку в Грузии — с видом на виноградники и запахом хвои. «Поедем?» — спросила она. «Поедем», — согласился я. Казалось, маршрут готов: прилетели — отдохнули — загорели.

Но тут в игру вступил мелкий. Наш сын, которому, кажется, с пелёнок везёт географию, как будто сам рисовал карты мира. Он подошёл, посмотрел, поморщился и выдал:
— Вы вообще в курсе, что Грузия — это не только море? Это же история, вино, горы, водопады Вы же просто влетите и вляпаетесь в пляж!

И начал. Сначала — Тбилиси. Два дня. Чтобы прочувствовать город: старинные улочки, серные бани, аромат свежего лаваша по утрам. Потом — Кахетия. Два дня среди виноградников, в гостях у виноделов, где тосты звучат дольше, чем обед. Потом — водопады у побережья: Сурамский хребет, Светлогорск, Сакарап — места, где вода падает с неба, а воздух пахнет мхом и свободой. И только потом — море. Черное, ласковое, как финал хорошего фильма.

План, честно говоря, впечатлил. Не просто «отдых», а путешествие. С душой. С логикой. С приключениями.

Но тут я вставил свои пять копеек.
— Дети, — говорю, — вы тут рисуете маршрут, как будто мы будем телепортироваться. А как вы себе это представляете без машины? В Грузии расстояния не на такси, а на километры воли и бензина.

Спорили. Смеялись. Звонили в прокат. И вот — заказан Mitsubishi Outlander, большой, чёрный, как будто сам выбрался из горной дымки. С просторным салоном, полным багажником и духом свободы.

Теперь карта снова светится. Только теперь на ней — не просто точки, а история, которую мы будем писать вместе: город, вино, водопады, море. И машина, которая повезёт нас туда, где начинается настоящее приключение.

Уж не знаю, как сложится. Но одно ясно — будет что вспоминать.

Сосед обратился, посмотри говорит, что то у меня винда очень медленно стала работать.
И что я только не делал с ней. Пустая, без приложений стартует бодро и весело, но как только что-то устанавливаешь, так машинка умирает.
И ведь это была моя первая мысль, запущу пустую и потихоньку буду программы ставить из автозагрузки. msconfig.
Потом возникла мысль, что надо обновить её. Долгу устанавливал sp1. Он встал, sp2 ставиться категорически не хотел. Пришлось скачать его и сейчас вот ставлю, но пока он только ищет обновления на компе. Ну а пока оно ищет, я с электриком сходил заменил датчик закрытия ворот.
Летом, когда делали дорогу, повредили датчик, и теперь, в плохую погоду он перестал закрываться.
Заменили и вот он закрывается сам, и дает команду на автоматическое закрытие.
Ну ворота сделал, а с виндой все по прежнему. Ищет.
Может кто что посоветует. Всю винду с нуля ставить не предлагать.

Симфония на грани

Костя и Оля — пара, сложенная годами: одна кафедра, одни лекции, один кофейный автомат в перерывах. Их брак — как старый учебник: прочный, знакомый, но уже не такой интересный. На отдыхе в санатории у моря, где время тянется, как солнечные полосы по плитке, Оля вдруг замирает — не от жары, а от взгляда.

Сергей. Седина в бороде, голос, как из радиоприёмника прошлого века, костюм, даже на пляже. Респектабельный. Уверенный. Тот, кто говорит о вине, как о личном архиве, и знает, где в городе лучший ресторан. Оля смеётся громче. Смотрит иначе. А Костя — чувствует, как земля уходит из‑под ног.

Он не кричит. Не устраивает сцен. Он просто… исчезает с радаров. Пока не придумывает план — нехитрый, почти отчаянный.
Дочь как ключ

Соня — дочь Сергея. Молодая, острая, с татуировкой на запястье и взглядом, в котором читается: «Я всё поняла, но играть буду по своим правилам». Она не в восторге от Кости — слишком старомодный, слишком тихий. Но когда он предлагает провести с ней вечер, помочь с подготовкой к экзамену, она вдруг улыбается.

Потому что знает: её отец ненавидит, когда теряет контроль.

А особенно — когда за ужином появляется кто‑то, кто может его сбить с ритма.

Соня соглашается. Не ради Кости. А ради мести. За то, что Сергей выгнал её парня Макса — «такого несерьёзного», «не по статусу», «не для нашей семьи». Макс, который рисует граффити, играет в джаз-бэнде и смеётся, как будто не боится жизни.

Теперь её шанс — поставить отца в неловкое положение. Пусть попробует быть идеальным хозяином, когда рядом сидит не просто чужой мужчина, а — бывший муж её будущей свекрови.
Ужин, на котором рушатся роли

За столом — напряжённая гармония. Сергей — в центре, Оля — рядом, с лёгким румянцем. Костя — гость, вежливый, чуть смущённый. Соня — как музыкальная шутка в драматическом аккорде: то посмотрит на Костю с ложной нежностью, то вдруг спросит:
— А вы правда думаете, что любовь можно объяснить логикой, как теорему?
— Только если она — доказуема, — отвечает Костя, глядя не на неё, а на Олю.

Сергей напрягается. Оля опускает глаза.
И в этот момент всё становится ясно: они не две пары.
Они — один расколотый треугольник, в котором каждый играет чужую роль, чтобы не признать свою боль.
Под одной крышей, в разных мирах

Ночью Костя выходит на балкон. Курит, смотрит на море.
Позади — шаги.
— Вы правда думаете, что это сработает? — спрашивает Соня.
— Не знаю, — честно отвечает он. — Но я не знаю, как иначе сказать ей то, что не сказал годами.

Соня молчит. Потом улыбается — уже не насмешливо, а почти по-доброму.
— Тогда, может, просто скажите?

А внизу, у фонтана, Оля стоит одна.
И, может быть, ждёт.
Не Сергея.
А того, кого когда‑то любила — простого, честного, немного неловкого Костю.

Только теперь он должен найти не только путь к ней —
но и к себе.

Бангкок, тропическая ночь.
Жара липнет к коже, как старый долг. В узком переулке за храмом Ват Пхра Кео — бар с выцветшей вывеской и запахом плесени, жареного чеснока и дешёвого рома. За стойкой, в тени неоновой вывески, сидит Лукас Рейес. Бывший оперативник, бывший герой, ныне — тень, обросшая щетиной и долгами. Его глаза — два пустых колодца, в которых когда-то отражалась цель. Теперь там только дно.
Он не замечает, как в дверях появляется женщина. Чёрный костюм, идеальная причёска, взгляд, что режет сталь. Кэтрин Брант — начальница, которую он когда-то считал другом. Она ставит перед ним бокал чистой воды и говорит одно слово:
— Призрак.
Лукас морщится, будто его ударили под дых. Тот самый хакер, которого он упустил год назад в Стамбуле. Тот, кто стёр с карты полдюжины секретных баз, вскрыл архивы ЦРУ и оставил спецслужбы в дураках. Операция провалилась. Репутация — в прахе. А теперь — последний шанс.
— Он летит в Сан-Франциско, — говорит Кэтрин. — Рейс 814. Через шесть часов. Ты должен быть на борту. И доставить его живым.
— А если я не узнаю его?
— Ты узнаешь. Он — единственный, кого все ищут… и никто не видел.
Лукас смотрит в стакан. Вода дрожит. Как и он сам.
Но правда оказывается куда страшнее.
Самолёт уже в небе, когда Лукас понимает: он не один.
В бизнес-классе — француз с газетой и пистолетом в трости.
В хвосте — японка в очках, перебирающая код на планшете, а под ним — нож.
У туалета — русский гигант, считающий пассажиров, как цели.
И ещё десяток других. Профессионалы. Охотники. Убийцы.